Нацистский каратель был уважаемым человеком, пока не вскрылась правда. Как преступника нашли благодаря советской книге?

Поражают своей наглостью истории о пособниках фашистов, которые после войны перековались в ветеранов, носили награды и требовали почестей. При проверке выяснялась страшная правда и преступники получали заслуженную высшую меру. Но иногда карателям удавалось избежать наказания.

Так было с начальником зондеркоманды СС оберштурмбаннфюрером Куртом Кристманом. После войны он бежал в Аргентину, а позже вернулся домой, стал уважаемым немецким бюргером. Мало кто догадывался, что богатый мюнхенец виновен в гибели сотен советских людей. Как слову и правосудию удалось наказать фашистского карателя?

14-17 июля 1943 года в освобожденном Краснодаре состоялся первый в СССР официальный суд над пособниками фашистов. Эти три дня вошли в историю как первый краснодарский процесс. Тогда к высшей мере были приговорены 11 коллаборационистов-карателей из эсэсовской зондеркоманды 10-а.

Масштаб преступлений, совершенный фашистами и их пособниками на Кубани, поражает своей жестокостью.

А ведь палачи прошлись еще и по другим советским республикам. Наказали первых военных преступников прилюдно, на глазах 50 тысяч краснодарцев.

Мало кто знает, что это был не единственный процесс по делу о военных преступлениях в Краснодаре. Суды над коллаборантами проходили в 1958-1959 и 1962 годах. Еще один громкий краснодарский процесс прошел в октябре 1963 года, когда 9 бывших эсэсовцев также приговорили к высшей мере наказания.

Все эти годы на судах всплывало имя шефа краснодарского гестапо, руководителя зондеркоманды Курта Кристмана. Но жесткого нациста, лично участвовавшего в убийствах мирного населения, никак не могли найти. То ли он словил заслуженную пулю на войне, то ли бесследно растворился в послевоенном хаосе.

Кристмана осудили заочно. Кто бы мог подумать, что разыскать нацистского преступника поможет слово. Вторым краснодарским процессом заинтересовался известный советский писатель и переводчик Лев Гинзбург. Его вольный перевод стихотворения «Hospita in Gallia» стал словами популярной советской песни «Во французской стороне..»

В 1963 году Гинзбург присутствовал на допросах карателей и ознакомился с документами о преступлении фашистов и их пособников на Кубани. На основе материалов дела Лев Владимирович написал повесть "Бездна", с документальной точностью отразив страшные дни фашистской оккупации. Книга выдержала два издания и была переведена на немецкий язык.

В те дни, когда длинные руки советского правосудия накинули петлю на шеи коллаборационистов, в Западной Германии строил карьеру и мирную жизнь главарь зондеркоманды 10-а Курт Кристман.

Кристман получил степень доктора юриспруденции и довольно успешно занялся строительным бизнесом. Американская газета «Observer-reporter» называла Кристмана одним из самых богатых людей Мюнхена. Ничего удивительного для Германии тех лет в этом не было. Нацисты успешно скрывали свое прошлое и заседали в судах, вели бизнес.

Но в 1970-х о богатом мюнхенце вскрылась страшная правда. В немецком литературном журнале "Кюрбискерн" была опубликована "Бездна" Гинзбурга. Читатели в подробностях узнали о том, что застройщик Кристман виновен в гибели не одной сотни жизней, в том числе 214 детей из Ейского туберкулезного диспансера.

Если бы подобное стало известно в 1950-х, публикацию повести сочли бы провокацией "агентов Кремля". Но уже отгремело дело Эйхмана, надзиратели концлагерей получали заслуженное наказание и все чаще всплывало кровавое прошлое немецких общественных деятелей и бизнесменов.

Оберштурмбаннфюреру СС отвертеться не получилось, хотя военный преступник очень старался. Кристмана арестовали в 1974 году, но фашист сначала использовал все возможные юридические проволочки, чтобы затянуть следствие.

А потом и вовсе предоставил поддельную справку о тяжелой болезни в надежде избежать наказания.

Расследование длилось 8 лет, но в конце концов западногерманский суд признал 75-летнего карателя виновным в военных преступлениях и приговорил его к 10 годам тюрьмы. Кристман умер за решеткой в 1987 году. Пусть по советским меркам он неукоснительно должен был получить высшую меру, главное, что преступник, хоть и под конец жизни, был заслуженно наказан.

Подпишись.